full screen background image

Охотимся в зимней тундре с дратхаарами

23

В один из февральских дней мы вышли из машины в своих любимых охотничьих угодьях, что находятся в сотне километров от Мурманска. Надев лыжи, я скатился по склону и тут увидел, как из притормозившего рядом микроавтобуса выскочила девушка и отчаянно замахала руками. «Мы тут кино снимаем, — старалась перекричать ветер она, — и нам нужен охотник с собачкой. Вы не могли бы завтра сюда подъехать?»

Охотимся в зимней тундре с дратхаарами

Масса самцов белой куропатки колеблется от 600 до 700 г, вес самок не превышает 500 г. Фото автора.

Я вежливо отказался, ссылаясь на грядущий рабочий день, и пообещал помощнице режиссера найти более колоритный типаж.

Так нам с Хильдой не удалось стать героями «Левиафана», с выходом которого на экран выросла популярность полуразрушенного за годы перестройки поселка Териберка на берегу Баренцева моря.

По сути, шансов на то у нас и не было. Ну не вписывались в сценарий ни городской охотник с «Береттой» на «паджерике», ни легавая собака посреди заснеженной тундры.

Действительно, классическая охота с легавой в средней полосе России — это август — сентябрь, рассветные пойменные луга в туманной дымке, сочная отава, в которой темнеющей полосой сбитой росы прорезается зигзаг челнока…

Каждый весенний и летний сезоны — десять дней в мае и август — мы с дратхаарами Хильдой и Хельдой проводим на Вятке, в городке Орлове. Вдоль берега реки тянутся заливные луга с выпасами, окаймленные старицами и озерами. Это пристанище красной дичи и утиных стай.

За федеральной трассой простираются заросшие поля, где кормятся тетеревиные выводки и можно вытоптать черныша, а весной постоять на вечерней тяге, с замиранием сердца пытаясь уловить сквозь помехи весеннего эфира, наполненного птичьей разноголосицей, долгожданное хру-хру налетающего вальдшнепа.

Вот только все меньше в вятских краях кошеных лугов, и на заросших чеках, где в густой путанице стеблей заплетаются ноги, а мошка норовит влететь непременно в ведущий глаз, лишь временами взмывают над разнотравьем собачьи уши. Не та поэзия!

Нынешнее лето выдалось особенно мокрым. Трава вымахала выше моего роста, а луга в низких местах превратились в болота с озерцами. Все чаще, возвращаясь поутру домой, выливая воду из сапог и выгребая «горстями» семена из глаз собаки, я ловил себя на мысли: «А может, ну их, эти некоси? И в тундру, в тундру!»

То ли дело наши «парковые» березовые криволесья на севере Кольского полуострова с ковром черничника, перемежающиеся верховыми болотами, в окружении зеленовато-сизых от ягеля сопок!

Густо зеленеющие в конце августа березки недолго радуют глаз золотом редеющей листвы в погожие сентябрьские деньки на нежно-голубом фоне прозрачного северного неба, обнажая к началу октября неприглядную наготу коричневато-серых, подернутых мхом, скрученных, завязанных узлом стволиков.

Все чаще дрожат на ветках пастернаковскими запонками дождевые капли; пологие, облизанные ледниками сопки прячут морщинистые лики распадков под вуалью низких клочковатых туч; и вот уже припорошена тундра тонким покровом первого снега, как всегда, неожиданно наступившей зимы, на радость давно побелевшим куропаткам…

Охотимся в зимней тундре с дратхаарами

Для белой куропатки непременным условием обитания является наличие кустарниковой растительности из ив или берез — их основного зимнего корма. Фото автора.

За 75-м километром автодороги Мурманск — Серебрянская ГЭС, именуемой в народе Серебрянкой, криволесье заканчивается, открывая взору голую, безжизненную на вид тундру с россыпью валунов, как попало брошенных отступившим в спешке ледником, блюдцами небольших озер с порослью карликовой ивы вдоль узких проток.

За развилкой заканчивается асфальт, и ребристая, с выбоинами грунтовая дорога, повернув на Териберку, взбирается на перевал, на котором частенько отдыхают, зацепившись за острые края каменистых развалов, молочно-серые, напитанные моросью облака.

Внизу за перевалом, как мираж в пустыне, из рассеявшегося тумана возникает «оазис» березняка, раскинувшийся по берегам озера Кийявра и прилегающих распадков с ожерельем соединенных ручьями озер, тянущихся к Териберскому водохранилищу.

Облюбовав однажды эти места, вот уже пятнадцать лет я провожу здесь с дратхаарами почти все выходные с начала сентября и до конца февраля. Тем более что конкурентов у нас, кроме ястребов, лис да горностаев, почти не было: в Мурманске едва набиралось с десяток рабочих легавых, а случайный охотник, забредший в «мой огород» в надежде самотопом поднять куропатку, вряд ли мог всерьез рассчитывать на удачу…

С трудом одолев к ночи последние километры до Мурманска, выправив с утра разрешения на охоту, я все-таки не утерпел и помчался в свои угодья заглянуть хоть на полтора-два часа в заветные места, проверить, есть ли нынче птица. Да и не мешало прогулять засидевшуюся за двое суток пути в багажнике Хельду — легконогую четырехлетнюю дратхаарку.

Скальное ущелье на южной стороне Кия распахнулось плоской заболоченной котловиной с зарослями карликовой ивы вдоль протекающего посреди ручья. По краям болотины, на островках кочкарника, светилась оранжево-желтая россыпь спелой морошки в чашечках бурых пожухлых листьев — нежданный в первых числах сентября привет запоздалого, на редкость холодного и дождливого лета 2017 года.

То справа, то слева мелькала красная жилетка — без нее не разглядеть собаку в березняке среди плотной, еще зеленой листвы. Вылетев на прогалину, Хельда покружила среди морошковых кочек и застыла крючком, извернувшись на девяносто градусов.

 — Вперед, Хельда, вперед!

Но моя сука просто уперлась четырьмя лапами, не желая сдвинуться с места. Куропачонок выскочил буквально из-под собачьего носа, за ним с треском поднялось с полдюжины птенцов, без старки.

Проводив этот беспризорный детский садик в четыре глаза, мы двинулись вверх по лощине. В мелком ивняке у ручья история повторилась. Хельда встала, низко опустив голову. «Вперед!» — и никакого эффекта. «Дай, дай!» — резкий кивок головы, и в бородатой дратхаарьей пасти затрепыхался едва оперившийся недорослик.

Хитровато-печальные ореховые глазки Хельды выражали глубокое сожаление: ну ты же сам просил! Ладно, поехали домой! И здесь в этом году непруха. Что ж, будем ждать, пока подрастут запоздалые выводки…

Неделю спустя, обойдя за шесть с половиной часов все сопки и болота между Кийявром и териберскими разливами, на которых обычно держалась птица, мы наткнулись в итоге лишь на одинокого птенца, бегавшего вокруг кустов и упорно не желавшего взлететь под выстрел.

Прошли уже не меньше пятнадцати километров, взбираясь по заросшим каменистым склонам, пересекая ржавеющие болотины с чавкающей черной жижей.

Чувствовалась усталость, будто это я вместо собаки намотал в десять раз больше. И тут на спуске к речушке, вытекающей из Кия, на болотце, Хельда воткнулась в следы. Моя копуша вдумчиво ползала по ним, водила меня, испытывая терпение, добрых полчаса, закладывая временами круги. А ну как поднимет бекаса!

Однако из-под стойки с хохотом вылетел петух, а следом две молодые куропатки. По всей видимости, ожидать обилия птицы в этом году не приходится. Может, тундрянка подойдет позднее…

Охотимся в зимней тундре с дратхаарами

На севере ареала (зоны тундры и лесотундры) белые куропатки совершают значительные сезонные перекочевки. Фото автора.

В двадцатых числах октября выдался погожий день. Ветви облетевших березок искрились на солнце инеем, посеребренный ягель похрустывал под ногами. Озера уже подернулись тонким ледком: термометр показывал –2 °С. Куропатки выросли, отъелись на черничнике, выбрались из болот на сопки, начали переодеваться в зимний наряд.

Хельда причуяла их метров за восемьдесят, потянула, распластавшись, вверх по склону, через перегиб, все медленнее переступая, замерла в стойке. Осторожно подошел, пытаясь высмотреть в сплетении березовых стволиков почти не отличимых от них, уже вылинявших, с пестринами на шее птиц. И все же стайка сорвалась неожиданно, метров с тридцати.

Щелчок предохранителя, вскидка и выстрел уложились в полсекунды; крайняя птица, ломая траекторию полета, врезалась в кусты. Хельда быстро отыскала перелетевшую стайку, засевшую в ивняке в болотистой низине у ручья, и стойко «пасла» ее до моего подхода.

На этот раз ее труды пропали зря: хозяин промахнулся с двадцати пяти шагов. Одиночки в этот день подпускали совсем близко, что было в нескольких случаях их роковой ошибкой. Хельда разгорячилась, временами дергалась, особенно за упавшей птицей.

Один раз я разрядил оба ствола по, казалось бы, прекрасно отработанной, с резкой остановкой с галопа и четкой стойкой птице. Раскрыв от изумления глаза вслед почему-то улетающей куропатке, забыв про собаку, я увидел уже далеко впереди самозабвенно несущуюся за ней мою суку.

Перезарядив ружье, успел сделать несколько шагов, а Хельда уже бежала ко мне с куропаткой в зубах. Ну как тут ее ругать?

В течение ноября — первой декады декабря, в межсезонье, когда снежный покров такой, что пешком уже, а на лыжах еще не пройти, мы редко выезжали в район Кийявра. Вот и сезон 2017 года закрыли 23–24 декабря.

В «разгаре» полярной ночи продолжительность сиреневых сумерек не дольше двух часов. Да больше и не нужно: по рыхлому снегу и по морозцу десять градусов с собачкой много не находишь. За три-четыре километра маршрута в первый день вытоптали две пары и двух одиночных куропаток, забрав половину.

Второй заход, на северной стороне озера, успехом не увенчался. Лишь в одном месте Хельда насторожилась и деловой походкой потянула вбок, явно уловив запах птицы.

Едва успел поравняться с остановившейся собакой, как она бросилась вперед без команды на подъем. «Стоять!» — но пяти прыжков по глубокому снегу хватило: в двадцати пяти метрах мелькнули меж берез на четверть секунды и растворились в снежной мгле силуэты двух куропаток, вспорхнувших, как оказалось, прямо из лунок с еще дымящимися желтыми «сережками».

«Куда ты понеслась? Кто послал?» — кричал я, а хитрая бестия, будто и впрямь осознавая вину, изображала полнейшее раскаяние, елозила брюхом по снегу, виляя половиной хвоста. Больше птиц живьем мы в этот день не видели, только одиночные лунки с коротким следом…

Охотимся в зимней тундре с дратхаарами

Большинство белых куропаток зимуют в пределах гнездового ареала, но в годы высокой численности из-за нехватки корма могут мигрировать. Фото автора.

Другое дело — февраль, когда солнце уже не показывает стыдливо лишь край красноватого диска, а описывает дугу высоко над горизонтом, и снег на открытых ветрам просторах тундры твердеет причудливыми барханными узорами.

Вешки вдоль дороги укутаны богатой шубой искрящихся ледяных кристаллов, а одиночные кустики посреди тундры стоят, как кораллы на дне голубого воздушного океана. Легко скользят лыжи, подрагивая на застругах, по заснеженным сопкам, болотам и озерам, впереди «восьмерит» со скоростью снегохода неуемная юная Хельда, рядом топает, не отставая, почтенная тринадцатилетняя тетушка Хильда…

В памяти всплывает февраль 2016 года. По традиции 23 февраля встречали с оружием в руках. Природа расщедрилась в честь праздника: на выезде из города пугали наползающие тучи с проскальзывающим снежком, но чем ближе к морю, тем больше было неба и солнца. Ветерок слабый и всего –4 °C.

На свежем снегу видны кружева куропачьих следов: дорожки, петли, восьмерки. Бегают, как страусы, будто у них соревнования на сдачу норм ГТО. Догони-ка их! Но вот Хельда привстала: с противоположной стороны широкой безлесной полосы в ее парящие ноздри залетела молекула запаха. Мы поднялись на гряду. Тут они, сидят на краю заснеженного болота.

 — Рядом, Хельда, рядом! Попробуем подойти ближе!

Собачка, вняв моим мольбам, послушно затопала рядом. Куропатки сорвались издалека, но одну мы все же зацепили.

В тот год мы закрыли сезон 27 февраля, без трофея, оставив птицу на развод. Погода снова была чудной, и ни один петух не желал попасть в ощип за день до окончания охоты, взлетая не ближе тридцати шагов…

Вот таковы особенности охоты на белую куропатку в зимний период. Осенью по возвращении с охоты пару куропаток готовишь, пару кладешь в морозилку. Зимой достаешь их, едешь на охоту, по возвращении их же готовишь.

В 2003 году, в сентябре, в окрестности Кийявра с первой моей собакой, годовалой Хильдой, мы находили за день пять-шесть крупных выводков, а в октябре там поднимались полусотенные стаи, будто белая метель застилала склоны бесснежных еще сопок. И в февральские дни Хильда влекла меня по плотному насту за десятком птиц, неизменно ускользающим…

Постоянно, год от года, растет нагрузка на среду обитания куропатки, особенно в полосе автодорог. В грибной сезон, в конце августа — начале сентября, сотни машин стоят вдоль Серебрянки. Вырос поток туристов в Териберку, стремящихся воочию увидеть «левиафановские» места.

Все больше заезжих охотников посещает наши угодья, мечтая о птице, что «белее снега», чему немало способствовало регулярное проведение нашим

Мурманским клубом охотничьего собаководства чемпионатов легавых «Белая куропатка».

Не перевелись и местные любители пострелять куропаток с машин ночью, в свете фар, и ошалевших петухов вне сезона (в мае), на проталинах…

Но, слава Богу, в тундре еще есть что понюхать собачке и мурманские просторы еще могут порадовать ценителей настоящей охоты с легавой. Правда, потрудиться придется изрядно.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *